Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
20:59 

Время сна

ВРЕМЯ СНА

Сон есть инобытие нашего сознания. Асимметрия состояний сна и бодрствования, позволяющая нам различать эти два понятия, проявляется в том, что в состоянии бодрствования мы можем помнить содержание своих снов, причём помнить именно как содержание иного по отношению к текущему состояния нашего сознания. Во сне же мы лишены способности осознавать, что мы спим, и вспоминать при этом то, что было с нами наяву. Нарушение этой асимметрии описано в романе В. Пелевина (1996) «Чапаев и Пустота», однако, описание такой ситуации носит чисто фантастический характер: в реальности, скорее всего, никогда и ничего подобного ни с кем не происходит.

Бодрствуя, мы постоянно наблюдаем окружающий нас мир и осознаём себя частью этого мира, в том числе осознаём себя вовлечёнными в «мировой процесс» или погруженными в единую для всего мира «реку времени». Другими словами, мы знаем о существовании некоего объективного, не зависящего от нас времени, которое, однако, само диктует нам временные представления, обеспечивая тождество (по крайней мере, в отношении «стрелы времени», т. е. последовательности событий) с собой собственного времени нашего сознания (т. е. субъективного времени). Другое дело – во сне, когда наше сознание отключено от сигналов внешнего мира и живёт лишь образами, созданными самим же сознанием.

Священник Павел Флоренский (1972) приводит примеры того, как время сна течёт в обратную сторону по отношению к объективному времени. Большое число устных рассказов о подобных снах мне приходилось слышать, хотя сам я снов такого рода никогда не видел. В основе всех этих примеров лежит тот факт, что феномен внешнего мира, явившийся причиной пробуждения, оказывается органически вплетённым в логику событий самого сновидения. Например (сон, рассказанный Ю. В. Чайковским и дополняющий те примеры, которые приводит о. Павел Флоренский), человек видит во сне, что он – ученик средней школы и его вызвали к доске отвечать урок, которого он не знает; единственным спасением от двойки для него может быть только звонок, возвещающий о конце урока; человек мучительно чает его, и он, наконец, раздаётся, оказываясь, при этом тождественным со звонком будильника, который прерывает сам сон. Звонок будильника здесь (а также во всех других подобных примерах) может рассматриваться как внешняя причина, генерировавшая сновидение, а следовательно – и причина всех отдельных эпизодов этого сновидения. Однако в объективном мире причина предшествует следствию, а в мире сна звонок (т. е. причина) оказывается в самом конце сновидения (т. е. следствия этой причины). Отсюда, собственно, и делается вывод о том, что время во сне течёт в обратную сторону по сравнению со временем объективного мира.

Наиболее простое объяснение этого феномена, как мне кажется, может быть представлено с помощью следующей графической схемы. Пусть всё, что находится справа от прямой l (рис. 1), есть внутренний мир некоего субъекта, а

Рис. 1

то, что находится слева от неё – объективный, внешний по отношению к нему мир. Внутренний мир субъекта также условно разделим на две части: то, что находится слева от прямой m, будем называть воспринимающей областью, а то, что справа, – памятью. Ось объективного времени, протекающего во внешнем мире, обозначим через t. Если субъект наблюдает какой-то феномен внешнего мира (на нашей схеме обозначенный квадратиком слева от прямой l), то это значит, что от этого феномена поступает некоторый сигнал во внутренний мир субъекта (на схеме показан стрелкой; временем распространения сигнала будем пренебрегать, поэтому стрелка горизонтальна). Этот сигнал поступает в воспринимающую область и формирует в ней другой феномен (квадратик между прямыми l и m), который можно назвать образом наблюдаемого феномена в воспринимающей области. Дальше этот образ заносится в память (стрелка и квадратик справа от прямой m) и может храниться в ней в течение некоторого времени даже после того, как феномен внешнего мира и его образ в воспринимающей области перестанут существовать (вертикальная серия квадратиков справа от прямой m).

Предположим теперь (рис. 2), что субъект наблюдает не единичный феномен, а некоторый процесс, растянутый во

Рис. 2

времени и состоящий из нескольких стадий (на рисунке – вертикальная серия квадратиков слева от прямой l). Каждая из этих стадий будет формировать в воспринимающей области свой образ, который затем будет заноситься в память. При этом образ второй стадии процесса будет занесён в память в то время, когда образ первой стадии там уже существует, и будет находиться в памяти с этим образом первой стадии одновременно. Так же одновременно с образами первой и второй стадий в памяти будет находиться образ третьей стадии и т. д., пока в памяти не сформируется образ всего процесса, который как целое и будет пребывать в памяти в течение некоторого времени даже после того, как внешний процесс закончится. Важно подчеркнуть, что все эти образы, хранящиеся в памяти, пребывают в ней одновременно: субъект может в любой момент извлечь из памяти любой из этих образов и делать это в любом порядке по отношению к порядку стадий внешнего процесса. При этом, однако, субъект может помнить не только отдельные стадии внешнего процесса, но и то, в каком порядке он их наблюдал. Другими словами, образы отдельных стадий пребывают в памяти субъекта не хаотично, а упорядоченно, хотя этот порядок не есть порядок временнóй (в смысле объективного времени): после завершения внешнего процесса все образы его стадий находятся в памяти одновременно. Эту «внутреннюю» упорядоченность образов памяти можно назвать внутренним или субъективным временем. На нашей схеме она выражается горизонтальными рядами квадратиков и обозначена горизонтальной осью s.

Заметим теперь, что ни один человек, по-видимому, не может вести, так сказать, «репортаж из сна», т. е. смотреть сон и по ходу дела его пересказывать. Поэтому всякий раз, когда мы обдумываем или обсуждаем какой-нибудь сон, мы имеем дело исключительно с феноменами памяти. Однако, эти феномены сна, в отличие от тех, которые генерируются внешними сигналами и которые мы обсуждали выше, не имеют никаких прообразов, ни во внешнем мире, ни в воспринимающей области субъекта, а генерируются полностью лишь его сознанием. Поэтому их порядок появления в памяти совсем не обязан как-то коррелировать с порядком в субъективном времени. Мы можем сказать, что порядок событий, происходящих во сне, снится нам в такой же степени, как и сами эти события. В частности, этот порядок может быть и обратным по отношению к порядку их появления в памяти, определённому объективным временем, как это показано на рисунке 3. Именно этот случай и может быть описан как противоположное течение времени во сне и наяву.

Рис. 3

В заключение хочу заметить, что в разных случаях время сна может быть направлено по-разному относительно объективного времени. В частности, я сам некогда видел сон, время в котором заведомо совпадало со временем внешнего мира. Мне снилось, что я присутствую при разговоре моего брата и моей бабушки. Когда же я проснулся, то узнал, что в точности такой же (по содержанию и последовательности реплик) разговор, как тот, который мне снился, происходил в действительности в комнате, соседней с той, в которой я спал. Очевидно, звуки разговора долетали до меня через тонкую перегородку, разделявшую комнаты (дело происходило на даче), и генерировали в моём сознании сон, который совпадал с объективной действительностью по произносившимся звукам, но отличался от неё по обстановке, в которой они произносились.

Литература

Пелевин В. Чапаев и Пустота. М.: Вагриус, 1996, 399 стр.

Священник Павел Флоренский. Иконостас // Богословские труды, 1972, вып. 9, стр. 83 – 148.

URL
Комментарии
2016-07-20 в 15:47 

Спасибо дошло наконец

URL
   

Строматы

главная